Религиозные памятники Евпатории

Загрузка...

главная страница Рефераты Курсовые работы текст файлы добавьте реферат (спасибо :)Продать работу

поиск рефератов

Реферат на тему Религиозные памятники Евпатории

скачать
похожие рефераты
подобные качественные рефераты
1 2 3    
Свято-Николаевский собор
Этот храм построен на месте старой греческой цер­кви. Он был заложен 11 июля 1893 года (по старому стилю) в память об освобождении города от англо-фран­ко-турецких войск и торжественно освящен 16 февра­ля 1899 года преосвященным Никоном, епископом Воль­ским. Здание, рассчитанное на две тысячи прихожан, проектировал архитектор А. И. Бернардацци. Оно по­строено в византийском стиле, с подчеркнуто большим, даже огромным куполом.
Протоиерей Яков Чепурин затратил на строитель­ство все личные средства, заложив домашнее имуще­ство, посвятил богоугодному делу всю свою энергию, всю душу — и не дожил до освящения храма. Здесь, под стенами, осталась могила самоотверженного христиани­на; его именем названа церковно-приходская школа. Рядом с Чепуриным похоронен доктор Н. А. Оже, впервые научно обосновавший грязелечение — дело, которым живет Евпатория сегодня.
По высоте, площади и по вместимости этот храм в настоящее время — первый в Крыму. Уступает он лишь находящемуся на реставрации Владимирскому собору в Херсонесе. Первоначально собор замышлялся почти без росписи: белые стены, окна без витражей и светлое бе­зоблачное небо, с которого Христос глядит в широко раскрытые глаза прихожан. Только в 70-е годы XX века начали покрывать стены орнаментами.
Покровитель мореплавания и торговли Николай Угод­ник особо почитается бесстрашными и бесшабашными моряками. Более того, это единственный из святых, поминать которого бранным словом запрещает неписаный морской закон, что бы ни случилось на море. И военные моряки, и торговые, и даже богохуль­ники-пираты — все, со времен зарождения христианства, почитали и почитают Николая Чудотворца. Многие хранят его образ в меда­льонах рядом с фотографиями близких. Традиция эта неотделима от Евпатории — города морского и в прошлом купеческого.
 Мемориальная доска слева от входа напоминает о посеще­нии собора российским императором. В мае 1916 года он при­был в Евпаторию на открытие госпиталя имени императрицы Александры Федоровны. Это был последний приезд августей­шего семейства в Крым. В собор Святого Николая приходил царь Николай, тоже причисленный теперь к лику святых.
 В советское время служба в храме прекратилась, а в 1942 году немецкие оккупанты вновь открыли его, как открывали все молитвенные заведения (даже синагоги), — лишь бы они рабо­тали против большевиков. Старожилы рассказывают, что на от­крытие пришли в парадной форме немецкие и румынские офи­церы. К торжественному моменту — видно, это было угодно Святому Николаю — с якоря сорвало большую донно-якорную мину (как потом выяснилось, времен первой мировой войны). Мина прибилась к берегу и, выброшенная волной на песок, взор­валась. В соборе взрывной волной выбило стекла; перепуган­ные румыны в ужасе повалились на пол, а немцы продолжали стоять, только сильно побледнели. Все, должно быть, подумали, что это действия партизан.
Кончилась война, прошли десятилетия. Постепенно менялось отношение власти к культовым сооружениям — на них начинали смотреть как на объекты культурной ценности. Был даже проект позолотить купол Николаевского собора; исполком дал разреше­ние православной общине на закупку золота. Но началась инфля­ция, и золочение купола отложили на неопределенное время...
На прощание поглядим на крест, венчающий собор. В про­шлом он был вдвое больше, и на него смотрели, уходя от родного берега, труженики моря, искатели опасных, но, как видно, увлека­тельных приключений. Смотрели с надеждой.
Мечеть Джума-Джами
Краса и гордость Евпатории — два ее минарета тоже слу­жат своеобразным маяком для тех, кто уходит в море. Они же помогают разобраться в лабиринте улочек «Старого города» и найти выход к набережной. Чтобы не заблудиться, нам тоже надо чаще поднимать голову и смотреть на эти минареты.
 Считается, что мечеть Джума-Джами была построена Ход­жи Синаном ибн Абдулменнаном, одним из самых известных зодчих мусульманского мира. Мимар (архитектор) Синан ро­дился в деревне Аирнас в Малой Азии в семье греков-христи­ан. Полагают, что его настоящее имя было Христодулу. В 1512 году Синан был привезен в Стамбул и стал янычаром (так называли обращенных в ислам юношей, составлявших отборную пехоту турецких султанов). О жизни архитектора сложены ле­генды. Говорят, еще юношей Синану удалось во время военного похода, навести мост-переправу через болото, и за это султан назначил его старшим архитектором. Большего доверия заслу­живает другая история. В 1538 году во время военных действий в Молдавии Синан навел мост через реку Прут за тринадцать дней и тем заслужил высокую оценку султана Сулеймана I — назначение главой имперских архитекторов. В этой должности Синан пробыл пятьдесят лет. Как военный инженер он строил мосты, акведуки, водопроводы, фонтаны, подземные ходы и кла­довые, как архитектор — возводил мечети, медресе, мавзолеи, караван-сараи, приюты и дворцы. Он строил не только в Тур­ции. Шедевры Синана сохранились в Сирии и Македонии, Бос­нии и Герцеговине. За свою долгую жизнь Синан построил более четырехсот зданий (131 мечеть, 55 медресе, 19 мавзолеев, 7 библиотек, 17 караван-сараев, 31 дворец, 35 бань и множество других сооружений). Постройки Синана подчинены всепобеж­дающей логике геометрических форм. Они строгие, почти суро­вые снаружи, а внутри поражают разнообразием и обилием мно­гоцветного убранства, чем вполне отвечают мусульманской идее «скрытой архитектуры».
В списке сооружений Синана мечеть Джума-Джами значит­ся под номером 77. Синан приступил к ее созданию в 1552 году и очень увлекся работой. Однако султан Сулейман отозвал архи­тектора в Константинополь для постройки собственной мечети. Синан не торопился покидать Гёзлёв, и тогда султан прислал нового гонца и напомнил, что сто лет назад другой зодчий был казнен за медленное исполнение султанского указа. Мечеть Джума-Джами достраивали ученики Ходжи Синана, а знаменитый ми­мар еще долго творил в других городах. На могильной плите великого мастера начертано: «...Этот искусный архитектор воз­двиг в 80 городах мечети и умер, прожив больше ста лет».
 Исключительная по изяществу и простоте, рациональности и гармоничной возвышенности, мечеть Джума-Джами органично сочетает архитектурные формы Византии и мусульманского Во­стока. По красоте ей не было, да и нет равной в Крыму. Снаружи мечеть напоминает куб, увенчанный куполом, диаметр кото­рого 11 метров. Этот крытый свинцом купол прорезан пятнад­цатью большими окнами. Вокруг — 11 куполов меньшего раз­мера. Гармоничное сочетание разновеликих куполов оживляет строгие формы строения. Высота мечети 22 метра. В здание ведет три хода: западный, восточный и северный. С запада и востока к мечети примыкают два минарета. В XVII веке они пострадали от землетрясения или бури, но позднее были восста­новлены. Высота их 35 метров.
Над минаретом установлен знак алем — символ величия Аллаха. Под ним два кружочка: нижний — наша земная жизнь, верхний — жизнь потусторонняя. На балкончик минарета (шер-фе), украшенный орнаментом, ведет спиралевидная лестница с выходом точно на юг, в сторону Мекки, в сторону Каабы — свя­щенного места, куда мусульмане совершают паломничество. Пять раз в день муэдзины призывали на молитву правоверных жителей средневекового Гёзлёва. В муэдзины обычно принимали людей с хорошим голосом и плохим зрением, дабы с высоты он не увидел чего-либо недозволенного (например, лица незнакомой женщины, запретного, как красивый цветок в чужом саду).
Внутреннее пространство мечети двумя рядами каменных столбов разделено на три нефа. На галереи второго этажа ведет каменная винтовая лестница, настолько узкая, что на ней не ра­зойтись двоим. На полуоткрытую высокую кафедру — мим-бар — ведут 12 крутых ступеней. Только мулла имел право подниматься по ним и обращаться к правоверным. В пятьдесят девять небольших окон различной формы льется ровный рассе­янный мягкий свет. Об убранстве Джума-Джами в ханские вре­мена мы можем только догадываться. Известно, что здесь хра­нился Коран, написанный первоклассным каллиграфом в 1314 году, то есть за 250 лет до сооружения самой мечети.
В небольшой арочке с фасада, которую называют михраб, служитель читает сурры из Корана, зазывая прихожан на мо­литву. В мечети тоже есть михрабная ниша с полочкой, где до революции хранились старинные фолианты и Кораны. Во вре­мя гражданской войны часть этих раритетов затерялась, неко­торые попали в музей. В мечети нет икон и скульптур: ислам запрещает изображать людей; передать чувства и мысли мож­но только символами. Треугольник — глас Аллаха, четыре вертикальные черточки — имя Аллаха. Цветовая гамма тоже говорит о состояниях души человека. Например, голубой озна­чает стабильность, зеленый — верность. Не только поэты, но и архитекторы имели возможность передать свои мысли и чувства, рассчитывая на современников, а еще больше — на по­томков, которые сумеют их понять.
Женщины проходили в мечеть по боковой лесенке на второй этаж и во время чествования ханов стояли за решеточкой (чилте-ром). Простолюдинки на церемонию не допускались. Когда при­езжал наместник султана, стоявших в мечети жен влиятельных особ старались задобрить, потому что они, выражая скрытую волю своих мужей (а иногда и собственную), могли дать понять, что новый хан не угоден городу. Кричать в мечети нельзя, но можно выразить свое несогласие дружным подергиванием плеч, чтобы в тишине храма раздавался перезвон золотых и серебряных украшений.
Так что возразить можно было, не раскрывая рта, и даже вынудить несостоявшегося хана вернуться в Турцию. За время существования мечети Джума-Джами здесь объявляли султанс­кий фирман (указ, дававший право на ханство) восемнадцати ханам, поэтому ее называли еще Хан-Джами. Претендента на ханскую власть вызывали в Стамбул, во дворец. Султан встре­чал его сидя; хан клялся султану в верной службе и целовал землю. В ответ султан держал речь о том, какую милость он ему дарует, назначая ханом, требовал покорности и заключал речь словами: «С этого времени ты должен быть другом моему другу и недругом недругу». Хану подавали соболью шубу, крытую парчою, и хан, надевая ее, целовал воротник шубы. Потом ему подносили дорогую саблю, украшенную драгоценными камнями. Хан опоясывался ею, кланялся в землю и выходил.
Собираясь в мечеть, женщины надевали много дорогих ук­рашений. На всякий случай. Если муж долго отсутствовал, не при­сылая вестей, или жестоко обращался с женой, она была вправе подать на него в суд, требуя наказания. Но нельзя и супруге забы­вать о своей зависимости. Ведь стоило мужу трижды произнести в мечети слово «таллак» (развожусь!), брак считался расторгнутым, и жена уходила к родителям, в чем стояла — то есть, со всеми своими драгоценностями. Женщины верили (и вряд ли часто ошибались), что чем больше будет на них золота и серебра, тем серьезней, заду­мается муж, прежде чем произнести роковое слово.
 Когда-то рядом с Джума-Джами был небольшой источник, под которым прихожане омывали руки и ноги; из него можно было испить чистейшей воды. Сейчас на этом месте растут дере­вья. У восточного минарета поставлены памятники турецким ге­нералам времен Крымской войны. Надо только суметь прочитать орнаменты на этих памятниках. Расцветший цветок означает вер­шину творческих возможностей, а надломленная веточка — гибель в расцвете лет. Изображение чалмы над могилой означает, что покойный при жизни совершил хадж в Мекку. Здесь же из поко­ления в поколение хоронили служителей мечети, а один обелиск (черный) поставлен условно, в честь первого президента Крыма   Намана Челеби Джахана, убитого большевиками в Севастополе.
 В 70-е годы в городе пропали защитные ограждения вокруг многих учреждений и культурных объектов, но остался забор вок­руг мечети. Его охранительная функция подчеркивается симво­лом — восьмиконечной звездой. Знак заимствован после прихо­да ислама в Персию и подавления зороастризма (восьмиконеч­ные звезды носили на своих плащах поддерживаемые государ­ством персидские маги — астрологи). Говорят, что если убрать забор с этими охраняющими знаками, мечеть потеряет защиту от энергетических ударов. Впрочем, жизнь показывает, что даже са­мый обыкновенный забор лучше все-таки не убирать.
 Небесный свет проникает в мечеть сквозь окна, украшенные витражами разного цвета: теплые тона льются с юга, символизируя весну, когда зарождаются жизненные планы, и лето — время свер­шений. Холодные тона исходят с севера, напоминая о неизбежном часе подведения итогов. Пока ты молод, пока еще полон сил, сумей воплотить в жизнь благие дела, выполняя волю Аллаха! А потом, когда придет час, — закрой глаза и спокойно жди его суда.
Я молюсь не в сторону Каабы
(школа-медресе)
 Неподалеку от ханской мечети находилась школа-медресе, где мальчики обучались грамоте. Здесь учился Ашык Омер (1621— 1707) — известный поэт, паломник и путешественник, про кото­рого литературоведы говорят, что был он «Есениным средневе­ковья». Само слово «ашык» по-арабски означает «влюблен­ный». Родился Ашык в Гёзлёве, в семье скорняка. Он был единственным сыном, его любили, о нем заботились. Когда при­шло время, родители отправили сына в школу.
 Дальнейшие факты судьбы поэта неразделимо переплелись с легендой. Она гласит, что мальчик учился плохо, над ним сме­ялись товарищи, его ругали учителя. И так устал он, что однаж­ды пошел на кладбище и стал призывать ангела смерти Израила, чтобы тот прекратил его никчемную жизнь. Долго молился мальчик, а потом, утомленный, уснул. Во сне явилась к нему с небес прекрасная гурия и вручила музыкальный инструмент — саз. Она сказала, что молитва услышана Аллахом, что суждено Ашыку отныне быть первым среди избранных — сочинять стихи и песни, да так, словно «низать жемчуга мудрости»! Будет он скитаться по белу свету и петь для людей о жизни и любви. На прощание небесная дева сказала: «Когда ты умрешь, Ашык, мы снова встретимся, уже не на земле, но в садах Фердевса, на небе. Там будет тебя ждать моя любовь».
Проснулся мальчик и, должно быть, горько пожалел, что это был всего лишь сон. И пошел на другой день в постылое медресе, уверенный, что и сегодня его ждут одни только понукания и на­смешки. И вдруг... (о, как похожи сказки разных народов этим спасительным, чудесным «вдруг»!) — стал отвечать на самые слож­ные вопросы, да не как-нибудь, а в стихах. За одну ночь из своего божественного сна узнал он столько, сколько ведомо лишь выда­ющимся людям ислама —   Светильникам Веры.
Ашык ушел из своего города и стал бродячим поэтом. Он пел свои стихи, иногда сочиненные экспромтом, и аккомпаниро­вал себе на сазе. Помимо многих странствий, совершил поэт святое дело мусульманина — хадж в Мекку. В Гёзлёв он вернулся только к старости. Над его могилой возвели мечеть, чтобы правоверные ценители поэзии приходили к нему на по­клонение, как к святому.
Давно нет той мечети, а могила, как полагают ученые, осталась на Карантинном мысу, возле нынешнего морского вокзала. Люди читают стихи Ашыка, поют песни о его любви к гурии — небес­ной деве, которая принесла будущему поэту дар Аллаха и потом дождалась его на небесах. Поют и не замечают того, за чем ревниво следило мусульманское духовенство. Или просто про­щают поэту, ведь он Божий избранник, и Всевышний спросит с него строже, чем с простого человека, но — за инное...
В земной жизни сила любви, да и сила личности Ашыка таковы, что он бросает вызов даже религиозным общепринятым нормам. Как всякий мусульманин, пять раз в день совершает он молитву, но когда все бьют поклоны в сторону святой Каабы, что делает Ашык Омер? На это нам ответит его дерзкая стихотвор­ная строка, всего лишь образ, но какой! «Я молюсь не в сторону Каабы — я поворачиваюсь к твоему лицу».
Произведения нашего знаменитого земляка, тюркоязычного барда, долгое время оставались недоступными. Только в 1894 году Исмаил Гаспринский издал книгу его стихов, а вторая вышла в свет еще почти сто лет спустя. Но и теперь они ждут своего переводчика, который должен, кроме обладания поэтичес­ким мастерством и знания арабского и тюркского языков, под­няться до философского осмысления мира. Чтобы понять всю глубину поэзии Ашыка Омера, надо изучить поэтов-суфистов Физулия, Руми, Саади и других, которые заметно повлияли на его творчество. Более того, надо постараться постичь сам су­физм (о кем мы расскажем позже). К примеру, некие высшие идеи передаются поэтом символически, через образы соловья и розы. Здесь опять слышится перекличка с Есениным. Помни­те? «Слышишь, розу кличет соловей...».
По-настоящему осмысленные стихи Ашыка Омера могут явить нам отголоски той восточной мудрости, которую так и не постиг пресыщенный цивилизацией Запад. А пока давайте, почитаем в готовом переводе то, что проще, что в равной мере подходит для любой страны, для любого времени:
    продолжение
1 2 3    

Добавить реферат в свой блог или сайт
Удобная ссылка:

Скачать реферат бесплатно
подобрать список литературы


вверх страницы


© coolreferat.com | написать письмо | правообладателям | читателям
При копировании материалов укажите ссылку.