Сравнительный анализ средств реализации понятийной категории имперсональности в английском и рус

главная страница Рефераты Курсовые работы текст файлы добавьте реферат (спасибо :)Продать работу

поиск рефератов

Реферат на тему Сравнительный анализ средств реализации понятийной категории имперсональности в английском и рус

скачать
похожие рефераты
подобные качественные рефераты
1 2 3 4 5    



ФЕДЕРАЛЬНОЕ АГЕНТСТВО ПО ОБРАЗОВАНИЮ

Государственное  образовательное  учреждение  высшего профессионального  образования

«АСТРАХАНСКИЙ  ГОСУДАРСТВЕННЫЙ  УНИВЕРСИТЕТ»
Допускается к защите

«___»________2010 г.

Зав. кафедрой

_________________

_________________
ДИПЛОМНая работа

«Сравнительный анализ средств реализации понятийной категории имперсональности в английском и русском языках»
Выполнил:

Студентка гр. _____

_________________

Специальность

_________________

Научный руководитель:

Чен М.А., к.ф.н., доцент
Астрахань - 2010

Содержание
Введение…………………………………………………………………………3-4

Глава 1. Категория имперсональности  в языковой картине мира русского  и английского языков

1.1.          Категория лица  в русском и английском языках……………………6-23

1.2.          Категория персональности/имперсональности  в английском

языке…………………………………………………………………………..24-38

Выводы по  Главе 1………………………………………………………….39-40

Глава 2. Сравнительный анализ средств реализации понятийной категории имперсональности  в английском и русском языках

2.1. Средства  выражения имперсональности  в английском языке……...42-47

2.2. Средства  выражения имперсональности в русском языке………….48-55

2.3. Сравнительный анализ средств реализации имперсональности

 в русском и английском языке…………………………………………….56-62

Выводы по  Главе 2………………………………………………………….63-64

Заключение…………………………………………………………………..65-67

Библиографический список ………………………………………………..68-74
Введение

Национальная специфика языка более всего проявляется на уровне лексики, фразеологии, афористики. Но особое, национально-специфическое имеет место и в грамматическом строе языков, в частности, в синтаксисе. Изучение категории безличности и безличных предложений в русистике продолжается и до сих пор остается одной из актуальных проблем синтаксиса. Исходное понятие, на фоне которого исследуются безличные предложения, - это категория имперсональности как составляющие языковой картины мира английского и русского языков. Категорию безличности или имперсональности относят к индивидуальным свойствам языка. Безличные предложения - основной способ выражения категории имперсональности - были всегда в центре внимания лингвистических исследований.

Актуальность темы исследования определяется сложностью категории безличности, многообразием подходов к трактовке и классификации безличных предложений в лингвистической литературе и желанием в связи с этим систематизировать безличные предложения с учетом традиционных и новых классификационных схем.

Научная новизна обуславливается недостаточной исследованностью вопроса о национально-культурной специфике и стилистической обусловленности функционирования безличных предложений в английском и русском языках.

Практическая ценность  данного исследования выражается в возможности непосредственного использования полученных цифровых данных и выводов в курсе  практического  и теоретического изучения основ английской грамматики,  а также в ходе овладения практическими навыками  двустороннего  перевода безличных предложений.

Цель исследования курсовой работы является проведение сопоставительного анализа средств реализации понятийной категории имперсональности в английском и русском языках.

Для достижения поставленной цели необходимо выполнение ряда задач:

- изучить категорию лица в английском и русском языках;

- рассмотреть категорию персональности/имперсональности в английском языке;

- произвести сравнительный анализ исторической сформированности понятийной категории имперсональных конструкций в русском и английском языках;

- исследовать особенности перевода имперсональных конструкций в английском и русском языках;

- выявить лингвокультурологические особенности употребления имперсональных конструкций в английском и русском языках;

Объектом исследования являются языковые средства реализации категории имперсональности.

Предметом исследования являются понятийные категории лица в языке.

 В ходе написания работы нам были  использованы метод сплошной выборки и метод количественного анализа.

Дипломная работа состоит из введения, двух глав, заключения, списка литературы и приложений. Во введении обуславливается актуальность и проблематика исследования, а также его цель и задачи. В первой главе раскрываются понятия категории лица в языке, а также рассматривается сущность категорий персональности/имперсональности в английском языке. Вторая глава исследования посвящена сравнительному анализу средств реализации категории имперсональности в английском и русском языках. В заключении сделаны основные выводы по теме исследования. В приложении представлены табличные  данные   в виде цифровых выборок из  ряда художественных произведений на русском и английском языках, взятых в качестве  базы для проведения практического  анализа.
Глава 1. Категория имперсональности  в языковой картине мира русского  и английского языков

Причины существования безличных конструкций в системах различных языков давно служат предметом споров синтаксистов, лингвокогнитологов и лингвокультурологов. Особенно много написано о пристрастии русских к бесподлежащным и безличным способам выражения различных типовых значений.

В современном русском языке личность / безличность выступает как полифункциональная оппозиция грамматических форм, во многом определяющая своеобразие устройства простого предложения. Именно полифункциональностью данной категории объясняется дискуссионность интерпретации ее различных проявлений в русском синтаксисе и трудность усвоения этих форм иностранными учащимися.

Категория безличности в силу особенностей ее структурной и содержательной организации неизменно привлекает внимание языковедов, что свидетельствует о сложности проблемы безличных отношений в системе языка. Безличные отношения связаны также с определенным выражением мысли, со специфичностью суждения, с понятием коммуникации средствами языка. Поэтому, естественно, они неоднократно являлись предметом изучения не только лингвистов, но и логиков (Панфилов В.3.,1963), психологов (Леонтьев А.А., 1972), философов (Филин Ф.П.,1970). Ученых различных школ и направлений интересуют причины возникновения безличных конструкций, а также вопрос о составности безличных предложений (Кошевая И., Г., 1982; Арват Н.Н., 1976; Расторгуева Т.А., 1954).
1.1.        
Категория лица  в русском и английском языках


Разнородность синтаксического типа безличных предложений приводит к тому, что проблематика его изучения не может быть ограничена лишь вопросами специфики синтаксических категорий в чисто языковом плане или в их отношении к логическим категориям. Возникает проблема частного и общего, что осложняет вопрос о критерии выделения изучаемого объекта и создает множество дополнительных аспектов исследования. Поэтому естественно, что изучение безличных предложений русского языка шло по различным линиям.

Наиболее актуальным сразу же оказался вопрос понимания самой категории безличности и на этой базе — поиски теоретических оснований для классификации безличных предложений.

Исследованием безличных предложений занимались языковеды разных направлений.

Представители логического направления (А.X. Востоков, Ф.И. Буслаев) рассматривали односоставные предложения как неполные, поскольку в предложении как синтаксической единице усматривалась обязательная двучленность структуры, связанная с построением логического суждения, которое мыслилось только как двучленное.

Представители историко-психологического и формально-грамматического направлений - так же, как и представители логико-грамматического направления, считали, что важнейшей частью предложения является сказуемое, что в нем вся сила высказывания, что без сказуемого не может быть предложения.

Дальнейшие этапы разработки общих вопросов категории безличности и классификации безличных предложений связаны прежде всего с именами авторов известных капитальных трудов по русскому синтаксису А.А. Шахматова и А.М. Пешковского. Недостаточно четко выявив сущность односоставности,  А.А. Шахматов очень много сделал в описании отдельных видов односоставных предложений, в частности, безличных.

Толкование безличности в работах А.А. Шахматова находится в полном соответствии с его пониманием односоставности предложения вообще. За основу классификации безличных предложений        А.А. Шахматов взял грамматический способ выражения главного члена, т.е. принцип, получивший в дальнейшем распространение во всех работах по данному вопросу.

Большинство лингвистов придерживалось того мнения, что безличные предложения представляют собой наследие той эпохи, когда первобытные люди, не имея представления ни о законах внешнего мира, ни о строении своего тела, чувствовали себя совершенно беспомощными в борьбе с природными стихиями и болезнями. Из-за незнания истинных причин природных и   общественных явлений   возникают   искаженные, фантастические представления дикарей об окружающей их действительности, убеждение, что болезни насылает и погоду делает неизвестная, непознанная сила. Освобождая безличные предложения от присущих им смысловых функций, соответствующие лингвисты тут же наполняли их другим содержанием, произвольно примышленным.

На современном этапе исследования проблемы возникновения безличных предложений у нас нет никаких оснований отождествлять историю происхождения религиозных верований и безличных предложений.

В конце 40-х годов заметно активизировалась работа советских языковедов в области диалектного синтаксиса. На базе усиленного собирания материала появляется ряд публикаций в том числе и по отдельным типам безличных предложении в говорах.

В последние десятилетия большой интерес у ученых вызывают наблюдаемые в памятниках безличные конструкции со страдательными причастиями среднего рода.

Гораздо меньше внимания исследователи уделили специальному изучению истории собственно глагольных безличных предложений русского языка.

На современном этапе исследования безличных предложений значителен интерес языковедов-русистов к вопросам происхождения безличных предложений. Именно по пути выяснения генезиса  конкретных структурных разновидностей безличных предложений идут языковеды в своих историко-лингвистических исследованиях, касающихся данного синтаксического явления в русском и других славянских языках.

Интенсивная работа над историческим синтаксисом начала развиваться значительно позднее, чем над синтаксисом современного русского литературного языка. До последнего времени безличные предложения древнерусского языка еще требовали (а в отдельных случаях требуют и сейчас) инвентаризации, описательной работы в целях накопления научных данных о функционировании тех или иных типов в определенные, периоды жизни языка. Поэтому наибольшее, внимание историков языка, работавших над проблемой безличности, начиная с 40-х годов, было обращено на описание и изучение безличных предложений в памятниках того или иного периода, жанра или территории.

Безличные предложения так же, как любая другая грамматическая категория, не несут на себе печати какого-либо класса, не являются порождением идеологии какого-либо общества, поскольку язык создавался в течение веков всеми поколениями общества и для удовлетворения нужд всего общества.

В тех случаях, когда единственный главный член односоставного предложения выражается именительным падежом, он, независимо от выполняемой им функции, рассматривался представителями этих направлений в качестве сказуемого, а предложение в целом признавалось неполным предложением, где подлежащее опущено.

Лингвистами психологического направления не была достаточно выявлена специфика односоставных предложений, они  признавали основой предложения сказуемое (А.А. Потебня,  Д.Н. Овсянико-Куликовский).

Безусловная значимость  роли категории лица  в формировании коммуникативного потенциала предложения (высказывания) определила устойчивый интерес  к ней как в традиционном (К. С. Аксаков, Ф. И. Буслаев, А. А. Шахматов, А. М. Пешковский, В. В. Виноградов, Р. О. Якобсон), так и в современном языкознании. Данные и другие исследования свидетельствуют о необходимости дальнейшего изучения категории лица  на функциональной основе, поскольку именно функциональная грамматика направленная на описание закономерностей функционирования языковых единиц во  взаимодействии  с разноуровневыми  языковыми  элементами, дает возможность  рассмотреть  функциональное положение категории лица в  языковой системе  в непосредственной соотнесенности ее плана содержания и плана выражения с учетом как лексико-семантического и собственно грамматического  аспектов, так и стилистических функций грамматических форм.

Как известно, одна из  главных задач функционального подхода, прочно  утвердившегося в современном языкознании  и направленного на выявление «основной и глобальной функции языка – выражения мышления в процессе коммуникации» [Колшанский Г. В., с. 99], состоит  в «специальной разработке  динамического  аспекта функционирования грамматических единиц  и категорий во взаимодействии с элементами  разных уровней языка, участвующими в выражении смысла выказывания» [Бондарко А. В., 89]. В плане сказанного особую важность  для исследователей представляют категории, формирующие предикативную ось предложения. В числе таких категорий числится категория лица, которая квалифицируется учеными  как универсальная категория, «присущая всем языкам  и свойственная одновременно и языку и мышлению» [Шалютин С. М., с. 7]

Сложность языкового феномена категории лица требовала подходов, учитывающих как формальные способы выражения лица глагола, так и особенности коммуникации, ее логико-психологические основы. Представления о природе категории лица получили своеобразное развитие в работе А.М. Пешковского, который считал три лица тремя основными точками языкового сознания и определял лицо в качестве необходимой категории языковой и не только языковой мысли, присущей ей по самой ее сущности. Морфологически безличность выражается только одной формой в настоящем времени - 3-м л. ед. ч., в прошедшем времени - ср. рода ед. ч. Но важно, что эти формы при безличном употреблении глагола сознаются крайне смутно: это как бы не настоящее 3-е лицо ед. ч. и не настоящий средний род ед. числа. Все остальные глаголы, по сравнению с подобными, получают у А.М. Пешковского название личных. Сопоставляя личные и безличные глаголы, А.М. Пешковский указывает на то, что полной безличности в глаголе-сказуемом быть не может. Лицо здесь мыслится, хотя и с минимальной ясностью: «ведь без лица говорящего не может быть и речи, лицо говорящее необходимо предполагает внешний мир, их объемлющий, являющийся для них 3-м лицом» [А.М. Пешковский, с. 342].

Категория лица– внутрипарадигматическая, существующая в любой парадигме личных форм глагола, например, в русском языке. В английском языке категория лица выражена слабо. Она представлена фрагментно и асимметрично. Это остаточная категория.   Категория лица указывает на субъект действия, выраженного глаголом: говорящий (первое лицо), собеседник говорящего (второе лицо), лицо или предмет, не участвующие в речи (третье лицо). Формы 1-го и 2-го лица отличаются от формы 3-го лица тем, что указывают на определенное лицо (подлежащее) (на говорящего или на его собеседника), в то время как форма 3-го лица не содержит указания на определенное лицо (или предмет), и подлежащее может быть выражено любым существительным. Р. О. Якобсон отнёс лицо к так называемым шифтерным категориям, то есть таким, значение которых зависит не только от описываемой ситуации, но и от ситуации говорения. [Р. О. Якобсон, с. 138] Действительно, значение первого лица единственного числа — участник, совпадающий с говорящим; соответственно, в ходе общения референт первого лица будет постоянно меняться.

Категория лица присуща в первую очередь личным и притяжательным местоимениям. Во многих языках существует и согласование глагола по лицу. Среди редких случаев — категория лица у предлогов (кельтские, семитские языки).

Большинство языков различают три лица: первое (говорящий или группа, в которую он входит; я, мы), второе (слушающий или группа, в которую он входит; ты, вы) и третье (участник, не являющийся ни говорящим, ни слушающим; он, она, оно, они). Формы лица выражают отнесенность действия к говорящему (формы 1 лица), к собеседнику (формы 2 лица) или к лицу, которое не является ни говорящим, ни собеседником, а также к неодушевленному предмету (формы 3 лица). Соответственно в глаголе выделяются значения собственно-личные (это значения 1 и 2 лица) и значение предметно-личное (это значение 3 лица). Формы 1 и 2 лица. Как выражающие отнесенность действия к участникам речевого акта противопоставлены формам 3 лица как не выражающим такой отнесенности. С этой характеристикой форм 3 лица связана и их способность выражать действие, не отнесенное ни к лицу, ни к предмету.

Категория лица как универсальная категория языка имеет сложную и многоаспектную семантику и обладает разнообразным арсеналом средств выражения. Категория лица выражает не только  индивидуальные  особенности, возможности человека, участие/неучастие в коммуникации, но и социальную систему, в которую он включен, то есть  выполняемые  им социальные  функции, а также национальную этнокультурную специфику общения каждого языкового  коллектива. 

Говоря о том, что глагол имеет категорию лица, Ю.С.Маслов понимал ее широко, включая число, а также род и грамматический класс [Маслов Ю.С., с. 163].

В рамках подхода к категории лица как к компоненту, формирующему предикативность, излагал свою концепцию А.В.Исаченко. Он связывал грамматическое лицо с "личным" (то есть предикативным) употреблением глагольных форм, которое является основным, хотя и не единственным, по его мнению, их синтаксическим использованием [А.В.Исаченко 1960, с. 20; А.В.Исаченко 1962,  с. 273-278]. Сложная квалификация личных форм в системе глагола, их употребления в  ависимости от обозначения участников речевого акта, трактовка соотношения "лицо - субъект действия" высвечивали новые грани проблемы и новые возможные решения. Например, В.М.Никитевич наряду с противоположением трех форм в системе категории лица предлагает говорить о более высокой степени абстракции - оппозиции форм по признаку "указание на наличие субъекта" (личные глаголы) и "указание на отсутствие субъекта" (безличные глаголы). Если личные глаголы выражают действие в его отношении к субъекту, которым могут являться говорящий, собеседник, 3-е лицо, неопределенная группа лиц или все лица, то безличные обозначают бессубъектное действие либо действие с устраненным субъектом [В.М.Никитевич, 1962, c. 277- 278; В.М.Никитевич 1963, c. 204]. На основе принятой противопоставленности В.М.Никитевич утверждает не только принадлежность личных и безличных глаголов к одной категории, но и определяет их противоположные свойства, связанные с различной репрезентацией отношения к субъекту. Теория бинарных  ппозиций находит применение при обосновании единства личных и  езличных значений в глаголе как двух полюсов одного явления, одной  рамматической категории - категории личности, по своему характеру  ексико-грамматической категории, обращенной, по определению А.А.Юдина, к синтаксису [А.А.Юдин, c. 110]. Категория личности описывается в рамках привативной оппозиции, где сильный (маркированный, признаковый) член представлен системой личных форм глагола, а слабый (немаркированный, непризнаковый) член - системой безличных форм [А.А.Юдин, с. 59, 68]. Грамматическая личность и грамматическая безличность выражаются соотносительными системами глагольных форм, существуют в глаголе как реально противопоставляемые значения, указывают на соотнесенность либо несоотнесенность действия с грамматическим субъектом [А.А.Юдин, с. 73]. Признак "выраженность/невыраженность в  глагольных формах отношения к грамматическому субъекту" определяет, с  одной стороны, единство членов бинарной оппозиции (личных и безличных  глаголов), с другой стороны, - их отличие от группы неспрягаемых (неличных,   терминологии А.А.Юдина) форм глагола, которые не содержат указания "на положительное или отрицательное отношение обозначаемого действия к грамматическому субъекту". Неличные формы (к ним относятся в современном русском языке причастие, деепричастие, инфинитив) не выражают, по мнению ученого, ни категории личности, ни категории лица. Однако инфинитив в их ряду занимает особое положение, так как по своим функциональным свойствам он "отличается от непредикативных форм глагола и приближается к предикативным" [А.А.Юдин, с. 64-65, 149].

Лингвистическая традиция изложения материала на морфологической и морфолого-синтаксической основе показала необходимость поисков адекватного определения категории лица с учетом специфики речевого акта   характеристики его участников. Большинство дефиниций в содержательном  лане базируются на выражении отношения к ситуации речи (включая говорящего), иначе говоря, на противопоставленности значений 1-го лица как репрезентанта говорящего, 2-го лица как репрезентанта слушающего, собеседника, адресата, 3-го лица как любого субъекта высказывания, который не принимает участия в коммуникации, а также того, о ком говорят [Виноградов В.В., с. 254-294; Якобсон Р.О., 1972]; в формальном плане - на противопоставленности друг другу рядов глагольных форм, словоизмeнительных парадигм. Однако детализируется сущность грамматической категории лица учеными по- разному.

Традиционное обозначение "грамматическое лицо" связывается с выражением отношения, которое устанавливается между говорящим, субъектом речи ("автором" или отправителем речевого акта) и субъектом самого действия, обозначенного глаголом [Isaienko A.V., с. 273-274; см. также: Горак Г., с. 79]. Е.Н.Осипова считает, что категорией лица выражается позиция производителя действия в речевой коммуникации, представленной лицом говорящим и лицом слушающим, противопоставленным лицам, непосредственно не участвующим в данном акте речи [Isaienko A.V., с.63]. А.А.Юдин исходит из того, что в глаголе имеется система форм, обслуживающая процесс более высокого уровня абстракции - общение говорящего со слушающим. По мнению ученого, в основе грамматической категории лица глагола "лежит оппозиция значений и форм 2-го лица (адресата) и 1-го лица (говорящего), 3-го лица и 1-го, 2-го лица, указывающих на отношение действия и его агента к лицу говорящему" [А.А.Юдин, с. 75]. Морфологический критерий определения категориальной семантики лица, принятый в Русской грамматике, упорядочивает три лица в системе противопоставленных друг другу рядов форм по признаку выражения отнесенности или неотнесенности действия к участникам речевого акта. В соответствии с этим выделяются собственно-личные, предметно-личные значения глагола; противопоставляются формы 1 и 2 л. как выражающие отнесенность действия к участникам речевого акта формам 3 л. как не выражающим такой отнесенности [Русская грамматика, 1982, I, 636]. Личное и безличное употребление глаголов рассматривается в рамках одной категории.

Многоаспектный характер глагольной категории лица позволяет исследователям выдвигать несколько релевантных признаков при характеристике отношения действия и действующего лица к партнерам по коммуникации. В.В.Востоков, например, считает, что дейктические особенности категории связаны с различением в речевом акте говорящего и его визави, слушающего, собеседника либо "третьего лица"; отношение говорящего к самому сообщению может способствовать выявлению авторства говорящего; выражение в предложении отношения "деятель-действие" указывает на различный характер агенса - определенного, неопределенного деятеля, самого говорящего, собеседника, третье лицо [В.В.Востоков, с. 132; В.В.Востоков, с. 35-36]. Терминологическая неоднозначность и отсутствие единых критериев определения того, что представляют собой рассматриваемые отношения, свойственны отечественным и зарубежным работам, в которых семантика лица трактуется с учетом его репрезентантов на функционально- синтаксической основе, в соотношении с понятиями подлежащего и субъекта.

В свое время полемизируя с Ф.И.Буслаевым и выступая против отождествления с подлежащим личных окончаний глагола, А.А.Потебня особо подчеркивал важнейший признак подлежащего - форму Им.п.; возражать против этого, полагал ученый, может только тот, для кого указание на функцию членов предложения есть грамматическая форма [А.А.Потебня, с. 80-81]. К этой же точке зрения склонялся Е.Ф.Будде, который был против квалификации косвенных падежей субъекта в качестве подлежащего и  читал

форму Им.п. его обязательным морфологическим показателем [Будде Е.Ф.; см. также: Овсянико-Куликовский Д.Н., 1902].

Д.Н.Овсянико-Куликовский, говоря о различном понимании соотношения лицо - субъект - подлежащее, противопоставлял две точки зрения: когда наличие или отсутствие подлежащего определяет субъектность/бессубъектность предложения и понятие о подлежащем основано на соответствии лица существительного лицу глагольного сказуемого и точку зрения (также имеющую в виду наличие бессубъектных высказываний), когда подлежащее представляется как деятель, а сказуемое -

выражение деятельности подлежащего (подлинного, мнимого и т.д.) [Овсянико-Куликовский Д.Н., с. 176].

Исходя из изложенного выше, с учетом противоречивых трактовок рассматриваемых понятий и применительно к задачам данного исследования

в определении грамматической категории лица разграничиваются морфологический и синтаксический подходы.

В Оксфордском словаре дается   следующее определение «лица» в грамматическом смысле: «Каждый из трех разрядов личных местоимений и каждое из соответствующих различий у глагола, обозначающее или указывающее соответственно на лицо говорящее (первое лицо), на лицо, к которому обращена речь (второе лицо), и на лицо, о котором говорят (третье лицо)...»  (Oxford English Dictionary, second edition, edited by John Simpson and Edmund Weiner, Clarendon Press, 1989, twenty volumes, hardcover, ISBN 0-19-861186-2)

Од­нако, хотя это определение встречается в других сло­варях и в большинстве грамматик, по мнению О. Есперсена, оно ошибочно. Когда мы говорим «Я болен» или «Вы должны идти», лица, о которых идет речь, несомненно - «я» и «вы». Таким образом, по мнению исследователя, подлинное противопоставление будет следующее:

(1) лицо говорящее,

(2) ли­цо, к которому обращена речь,

(3) лицо, которое не является ни говорящим, ни адресатом речи.

В первом лице говорят о себе, во втором - о лице, к которому обращена речь, а в третьем - о том, кто не является ни тем, ни другим. [О. Есперсен, с. 245].

Во многих языках различие между тремя лицами проявляется не только у местоимений, но и у глаголов, например, в латыни (amo, amas, amat), в итальянском, древнееврейском, финском и др. языках. В этих языках во многих предложениях нет особого ука­зания на подлежащее; вначале предложения типа ego amo, tu amas ограничивались лишь такими случаями, где было необходимо или желательно особо выделить «я» или «ты». С течением вре­мени, однако, стало все более и более обычным добавлять место­имения даже тогда, когда не имелось в виду особо подчеркнуть их, а это, в свою очередь, создало условия для постепенного ослабления звуков в личных окончаниях глаголов и поэтому лич­ные окончания для правильного понимания предложения станови­лись все более и более излишними. Так, в английском языке мы находим одну и ту же форму в случаях I can, you can, he can, I saw, you saw, he saw и даже во множественном числе: we can, you can, they can, we saw, you saw, they saw - фонетические изменения и за­мена по аналогии шли рука об руку и привели к ликвидации­ прежних различий.

Эти различия, однако, полностью не исчезли: их остатки проявляются в английском языке I go, he goes и у других глаголов в форме 3-го лица единственного числа настоящего времени.

Как утверждает О. Есперсен, подобное состояние языка следует рассматривать как идеальное или логичное, поскольку различия по праву принадлежат первичному понятию, и нет никакой необходимости повторять их во вторичных словах. [О. Есперсен, с. 246]

В английском языке возникло новое различие между лицами во вспомогательных глаголах, которые употребляются для выра­жения будущности (I shall go, you will go, he will go) и для выражения обусловленной нереальности (I should go, you would go, he would go).

В английском языке форма глагола не указывает на то, какое лицо имеется в виду, но в других языках существует 3-е лицо повелительного наклонения. Здесь наблюдается конфликт между грамматическим 3-м лицом и понятийным 2-м лицом.

Наречием места, соответствующим 1-му лицу, является here «здесь». Если же для обозначения «не-здесь» есть два наре­чия, как в северных английских диалектах - there и yonder (yon, yond), то в таком случае можно сказать, что there «там» соответствует 2-му лицу, a yonder «за пределами» - 3-му лицу;­ однако нередко находим только одно наречие, выражающее оба понятия - в частности, в литературном английском языке, где yonder является устаревшим.

Понимание категории лица как формирующей предикативность, являющейся наиболее характерной и неотъемлемой от собственно глагольных образований (в отличие от имен), стремление разграничить личное и безличное в глаголе, субъектное и бессубъектное в предложении, морфологические     и    синтаксические     условия    выражения    лица, охарактеризовать «не отсутствие грамматического лица, а известные его свойства» [Потебня А.А., с. 92] при отсутствии формально выраженного подлежащего - все это закладывало основу для дальнейших исследований категориальных признаков семантики лица.

Основное значение лица или субъекта в так называемых бесподлежащных, безличных предложениях неоднократно становилось предметом описания, анализа и обобщения в трудах отечественных и зарубежных ученых. В качестве одного из подходов к определению сущностных признаков субъекта предлагает Ю.А. Пупынин, рассматривая его в соотношении со средой: в предложениях, где отсутствует ориентация на центральную точку отсчета и позиция подлежащего исключена, все субстанциональные участники события понимаются нерасчлененно как среда проявления признака, обозначенного безличным предикатом. Соотношение субстанции и среды, их противопоставленность и в то же время сопоставимость на периферии предметности позволяют ученому установить дополнительные критерии различения двусоставности и односоставности предложения через призму той роли, которую играет субъектная доминанта высказывания: в двусоставных конструкциях источник действия становится началом отсчета в субстанциональном исчислении содержания высказывания,  в  односоставных - среда является началом отсчета, тогда как источник действия является несущественным [Пупынин Ю.А., с. 440].

Важно отметить, что в большинстве случаев между понятийным и грамма­тическим лицом существует полное соответствие, т. e., например, местоимение «я» и соответствующие глагольные формы употреб­ляются там, где говорящий говорит о себе; так же обстоит дело и с другими лицами. Однако, нередко встречаются и отклонения: из угодливости, уважения или просто вежливости говорящий может избежать прямого упоминания своей личности; отсюда такие за­менители в форме 3-го лица в английском и русском языках, как «Your humble servant» или «Ваш по­корный слуга».

В восточных языках такое самоуничижение доведено до предела, и  слова, первоначально означавшие «раб», «поддан­ный», «слуга», стали обычными средствами выражения для «я». [О. Есперсен, с. 247] В Западной Европе с ее большим самоутвержде­нием личности, такие выражения употребляются главным образом в шутливой речи.

Шутливым заме­нителем для «я» с отчетливым оттенком самоутверждения является англ. number one. В научных работах некоторые авторы, по мере возможности, избе­гают слова «я», употребляя пассивные конструкции и другие средства; а когда это бывает почему-либо невозможно, они гово­рят: «the author» или в русском «автор», «the (present) writer» или «писатель», «the reviewer» или «обозреватель» и т. п.

Известным примером полного исключения 1-го лица в целях придания повествованию максимально объективного характера является манера Цезаря, который повсюду употреблял имя «Цезарь» вместо местоимения 1-го лица. Такой прием употребляется еще и при разговоре взрослых с маленькими детьми, когда они, стремясь быть лучше понятыми, говорят о себе не «я», а «папа», «aunt Mary» и т. п. Вместо we или us иногда употребляется present company или в русском «присутствующая компания». Среди заменителей понятийного 2-го лица в русском языке, прежде всего, следует упомянуть отеческое «мы», которое часто употребляют учителя и врачи. При этом инте­ресы говорящего отождествляются с интересами слушателя; отсюда оттенок доброты.

Также в английском языке существуют почтительные заменители, состоящие из притяжательного местоимения и названия качества:

your highness (= you that are so high),

your excellency,

your Majesty,­

your Lordship
и

т
.
п
.


При обращении к ребенку употребляют иногда местоимение it; может быть, это происходит от привычки наполовину обращаться к ребенку, а наполовину только упоминать о нем, считая, что ребенок еще мал и не поймет, что ему говорят.

В системе английских сложных образований с притяжательными местоимениями (myself, yourself) наблюдается конфликт между грамматическим лицом (3-м) и понятийным лицом (1-м, 2-м); глагол обычно согласуется с понятийным лицом (myself am, yourself are), хотя иногда употребляется форма 3-го лица.­

Исходя из изложенного выше, с учетом противоречивых трактовок рассматриваемых понятий в определении грамматической категории лица разграничиваются морфологический и синтаксический подходы. Это позволяет противопоставить глагольные формы по наличию или отсутствию морфологического показателя лица и по их семантике при обозначении участников/неучастников коммуникации [Шахматов А.А., с. 175], а также охарактеризовать формы 1, 2 л. и 3 л. по признаку выражения лица/не-лица  собственно-личного или предметно-личного значений; кроме того, это дает возможность рассматривать морфологическую категорию лица в качестве основного способа выражения синтаксической категории лица, которая, вслед за В.В.Виноградовым, понимается как частная предикативная категория, составная часть категории предикативности [Виноградов В.В., с. 406], обозначающая отношение высказывания к говорящему, собеседнику или третьему лицу. Будучи морфолого-синтаксической по своему характеру, категория лица не совпадает с функционально- семантическими категориями персональности и имперсональности как в плане содержания, так и в плане выражения.

«Функциональный подход к анализу языковых фактов дает возможность  принципиально различать  понятия морфологическое лицо, синтаксическое лицо и более широкое – поле персональности как группировку разноуровневых языковых средств, служащих для выражения различных вариантов отношения к лицу, и позволяет рассматривать  категорию лица как полевую структуру, непосредственно соотнесенную с функционально-семантическим полем персональности. Функционально-семантическая категория лица/персональности находится во взаимодействии  с другими функционально-семантическими категориями, что  прослеживается как на уровне высказывания,  так и на уровне целого текста. На уровне целого (прежде всего  художественного) текста функционально-семантическая категория лица/персональности выполняет текстообразующую функцию, вступая во  взаимодействие с другими текстообразующими  категориями,   в первую очередь с модальностью».  [Степаненко К. А., с. 117]

«Функционально-семантические и прагматические характеристики средств выражения персональности дают возможность определять ее как категорию актуализационную, соотносящую с точки зрения говорящего обозначаемую ситуацию и ее участников с участниками речевого акта» [Бессарабова Г.А., с. 14]. Персональное содержание высказывания при этом строится на базе семантики предикативного синтаксического лица, а также     непредикативных значений, объединенных функционально выражением отношения высказывания к говорящему или к другим участникам или неучастникам коммуникативного акта.

Различные подходы к определению языкового феномена лица, способов представления носителя предикативного признака, так или иначе затрагивают проблему участия субъекта, говорящего в формировании содержания высказывания. В современном языкознании за категорией лица закрепился статус субъектно-объектной категории.

Мы предлагаем понимать  под категорией лица грамматическую категорию, выражающую отношения участников описываемой ситуации и участников речевого акта (говорящего и слушающего).

План содержания функционально-семантической категории лица/персональности имеет полифункциональный характер, выражающийся в ее способности выполнять не только структурные функции согласования сказуемого и подлежащего, но и собственно семантическую дейктическую функцию соотнесения участников ситуации, обозначаемой предложением, с участниками речевого акта. План выражения функционально-семантической категории лица/персональности, имеющей универсальный характер, содержит типологическую основу, что весьма отчетливо прослеживается как в составе конституентов соответствующего функционально-семантических поля в русском и английском языках, так и в их структурно-функциональной иерархии. Лицо – это важнейшая словоизменительная категория, выражающая отнесенность или неотнесенность действия и его субъекта к говорящему лицу. Грамматическое значение лица имеют все спрягаемые формы глаголов в русском языке, но выражается оно по-разному. Не все глаголы в русском языке имеют полный набор личных форм. Не имеют противопоставления по лицу безличные глаголы. Они обозначают действие вне отношения к субъекту действия.

Глагол в английском языке имеет три лица и два числа: единственное и множественное. Лицо и число выражаются непосредственно в глагольных формах только в следующих случаях: 1. в 3-ем лице единственного числа настоящего неопределенного времени посредством окончания –s/ -еs, кроме модальных глаголов и глаголов to have и to be. Модальные глаголы сохраняют одну и ту же форму для всех лиц в обоих числах. Глагол tо have имеет форму has в настоящем неопределенном времени в 3-ем лице единственного числа; 2. в формах глагола tо be в 1-м и в 3-м лицах единственного числа настоящего времени в отличие от форм to be во всех лицах множественного числа настоящего времени: I am; he/ she/ it is; we/ you/ they are. Кроме того, глагол to be имеет в прошедшем времени форму was для 1-го и 3-го лица в единственном числе и форму were для всех лиц во множественном числе; 3. во всех сложных глагольных формах, образуемых при помощи глагола to be или to have. В остальных случаях лицо и число глагола определяется не по форме глагола, а по лицу и числу местоимения, выполняющего функцию подлежащего или соответствующего подлежащему в данном предложении. 

В современном английском языке сохранилась одна форма спряжения – форма третьего лица единственного числа. Во всех остальных  случаях  употребляется «чистая» основа инфинитива.  Показателем  лица    числа)  глагола   служит соответствующее личное местоимение, без которого  глагол,  как  правило,  не употребляется: I writeyou writehe writes.

Неличные формы глагола не имеют категории лица, числа, времени и наклонения. Лишь некоторые из них выражают вид и залог. Они не употребляются в функции простого сказуемого в предложении, но могут входить в состав составного сказуемого, а также могут выступать в функции почти всех остальных членов предложения. К неличным формам глагола относятся: инфинитив, причастие, герундий.
    продолжение
1 2 3 4 5    

Добавить реферат в свой блог или сайт
Удобная ссылка:

Скачать реферат бесплатно
подобрать список литературы


вверх страницы


© coolreferat.com | написать письмо | правообладателям | читателям
При копировании материалов укажите ссылку.